КоммерсантЪ-Деньги: Художник русского пошива

Автор: admin

Чтобы научиться конструировать и шить одежду, дизайнер Игорь Чапурин пошел учиться в техникум. Потому что отечественные институты выпускают хороших художников, графиков и живописцев, а тем, кто хочет стать профессиональным дизайнером, надо искать обходные пути, использовать редкие шансы. Именно так и поступал создатель, арт-директор и соучредитель модного дома Chapurin.

Счастливое детство

На парижском дефиле во время показа весенне-летней коллекции будущего года Игорь Чапурин обманул зрителей. Все ожидали, что после дефиле он выйдет, как это принято, на подиум поприветствовать пришедших. А он появился на экране — в финальных кадрах фильма, которым сопровождалось шоу. «Игорь вообще не любит на публике светиться»,— объяснили люди из его окружения. Обычно после показа к нему не подступиться — его поздравляют, фотографируются с ним. Не дожидаясь комплиментов, он первый спрашивает: «Вам понравилось?»

Игорь утверждает, что вопрос о выборе профессии перед ним практически не стоял:

— Мне, видимо, легко было выбирать свою историю жизни, ибо у меня вся семья посвятила свою жизнь, все силы советской легкой промышленности. Мой дед был ведущим специалистом в области обработки льна. Он ездил по всему Союзу и открывал льнокомбинаты, налаживал производство и уезжал работать дальше. Он был очень умным, тонким, очень спокойным и порядочным человеком. И, как я считаю, очень хорошим специалистом. До сих пор, когда я встречаю людей, работавших с ним, они говорят о нем самым уважительным, восхищенным тоном. Моя мама отдала всю жизнь трикотажному производству. Она начала закройщицей и выросла до начальника швейного производства огромнейшей трикотажной фабрики. И опять же множество людей восхищаются ею как человеком, как личностью и руководителем. А отец у меня оснащал современным оборудованием то же производство.

О своем детстве Игорь рассказывает с вдохновением:

— Я родился в Великих Луках, маленьком северном городе с более чем 800-летней историей. Я рос в чудной семье, где каждый искренне отдавал себя тому делу, которым занимался. Когда мама дежурила по ночам на фабрике, я часто ходил по пустым цехам, впитывал этот дух. Это было очень любопытно — огромные раскройные цеха, где пахнет тканями, тепло этой работы. Меня все это привлекало.

Игорь утверждает, что в работе на первое место ставит профессионализм и лояльно относится даже к неудобным, эмоционально несдержанным людям, если они знают свое дело. Очевидно, такое отношение сформировалось еще в детстве.

— Каждый член моей семьи делился со мной чем-то своим. Маму можно назвать, пожалуй, «промышленным» человеком. Видимо, от нее я взял хоть какую-то жизненную мудрость и правильную рациональность. Люди уважали ее за умение разрешать проблемы оптимальным способом. Она любила свое дело и была в нем безупречна, была великолепным специалистом. Отец более артистичный человек. От него я взял очень многое для художественной части моей души — все благодаря его любви и, скорее всего, нереализованности. Он был инженером, и при этом у него было множество хобби, связанных с неким рукоделием. Он занимался то резьбой по дереву, то чеканкой. И я понимаю, что был для него объектом, которому он мог дать нечто большее, чем умел сам. Для того чтобы я пошел куда-то дальше.

Отец вкладывал немало сил в образование сына. В свое время он перевел его из спортивной школы в художественную и на каждый день рождения дарил многотомники по истории искусства.

— Он меня возил по старым русским городам,— вспоминает Чапурин,— и передавал любовь — в принципе не к России, а к искусству — архитектуре, русской живописи. И я воспитывался на всем этом, напитывался этим.

Среднее специальное

Какую профессию выбрать, Игорь Чапурин не сомневался. Зато было неясно, куда пойти учиться.

— Мне хотелось fashion-образования, а его я тогда не видел. Русское fashion-образование в первую очередь образование художественное. Это замечательно, но при этом из институтов выходят очень хорошие художники, а не выдающиеся fashion-дизайнеры. Все потому, что образование выстроено на старых позициях. Вот первая фраза в учебнике по технологии швейного производства: «Социалистическое общество отказывается от индивидуальности и хочет быть единым монолитом. В отличие от капиталистического, которое выбирает путь индивидуального облика человека». А мне интересно выделить человека, сделать его бесконечно индивидуальным.

В результате Чапурин предпочел художественному вузу техникум. «Видимо, потому, что у меня был не очень простой характер»,— самокритично объясняет он. Но это был и единственный шанс получить прикладные навыки в области конструирования. «Мне очень хотелось получить первое образование именно такое — чтобы я понял, каким образом создается одежда». Отучившись с перерывом на армейскую службу в техникуме и получив красный диплом, Чапурин в 1991 году поступает в Витебский технологический институт. Но не для того, чтобы получить образование. Дело в том, что в те годы французский дом Nina Ricci устраивал в Союзе конкурс молодых дизайнеров. Для молодых людей, рвущихся к успеху в области дизайна одежды, это был едва ли не единственный шанс.

— Я проинтуичил, что конкурс Nina Ricci может мне что-то дать. Но в нем имели право участвовать только студенты. Я поступил в институт, отдал все бумаги на конкурс, меня допустили, я прошел. Из огромного числа людей попал в меньшее количество; французы меня отобрали в десятку дизайнеров — молодых студентов, которые поехали в Париж. Мне не хватало денег на билет, и мама продала свой костюм от Теда Лапидуса. На полученные деньги я смог купить билет, и у меня еще осталось в кармане $50 — я был одним из самых богатых. Это было сумасшедшее путешествие!

По поводу того, что думали о происходящем в его семье, Игорь говорит так: «Скорее всего, они мне верили». И добавляет:

— К счастью, меня всегда окружали люди, которые мне верили. Верили, что то, к чему я стремлюсь и о чем мечтаю, должно случиться. Верили, что я искренне пытаюсь что-либо сделать. А я никогда не пытался никому ничего доказать в жизни. Я всего лишь был влюблен в свою профессию и мечтал быть в ней нужным. Я до сих пор не анализирую, хотел ли я быть знаменитым или популярным. Но меня всегда интересовало, что говорят о моей одежде мои клиенты, и меньше интересовало, что говорят о моей одежде люди со стороны. Поэтому сейчас в нашем доме культ клиента, культ человека, который нас покупает.

Но не только целеустремленность и поддержка близких сыграли свою роль в том, как сложилась жизнь Игоря.

— Мне всегда сопутствовала удача. Но не та стереотипная удача, о которой мы рассуждаем обычно, а удача моего фанатизма. Если я вижу человека, у которого блестят глаза, я искренне пытаюсь ему помочь — в этом нет ничего удивительного.

Из России с любовью

Отучившись в витебском институте три года, Чапурин уезжает в столицу. Безвозвратно.

— Я уехал в Москву и начал одевать русских девушек, которые участвовали в конкурсах красоты,— вспоминает он.— Для меня это был огромнейший опыт, потому что я начал нести ответственность за то, что делаю. Я не просто предлагал какой-то дизайн, я участвовал в чьей-то карьере. Я тогда начал испытывать какие-то отцовские, родительские чувства к людям, за которых я был ответственен. Девочки побеждали — это были 1993-1994 годы, и это было время русских побед, еще не было такого ажиотажа вокруг русских моделей в fashion-индустрии. И это было странное время — мне негде было жить, у меня совершенно ничего не было. В 1995 году мне удалось показать в Москве свою первую коллекцию haute couture, которая называлась «К России с любовью». Название было очень банально, потому что к тому времени мои платья уже ездили с русскими красавицами по всему миру, но не были представлены в России, и я шел от обратного. Благодаря этой коллекции я познакомился с потрясающим человеком — княгиней Ирэн Голицыной. Это человек очень сложной судьбы. После революции ее ребенком вывезли из России практически на последнем пароходе, у нее погибла мать. Но она стала знаменитейшим дизайнером в Италии в 1960-е годы. Увидев мою коллекцию — случайно, где-то на видео у моих друзей,— она сказала: «Я мечтаю, чтобы этот парень стал дизайнером моей первой линии». Мы встретились в 1996 году и почти год перезванивались по телефону, обсуждали планы. В 1998-м я сделал первую коллекцию первой линии Galitzine.

На модный дом Galitzine Чапурин работал на протяжении трех сезонов, параллельно развивая собственную марку. Желая укрепить сотрудничество с молодым дизайнером, итальянская сторона предложила Чапурину переехать в Рим и вплотную заняться работой на Galitzine. Чапурин оказался на распутье.

— Я понимал, что хочу остаться в России,— вспоминает он,— хотя в России у меня на тот момент практически ничего не было. То есть я рисковал. Но я всегда верил своему чутью и не изменял себе. Мне казалось, что у России большое будущее. Это очень банальный ответ, но в тот момент я был, наверное, более сентиментален. И я не верил в свою карьеру в Италии. Я глобально не верил в свое творческое развитие за рубежом. Там я всегда оставался бы эмигрантом. Итальянская мода самодостаточна, итальянских дизайнеров очень много, и они все больше держатся друг за друга. В итоге я остался.

Марка Chapurin развивалась в конце бурных 1990-х — позади кризис, в Москве стремительно, один за другим открываются бутики всемирно известных модных брэндов.

— Если говорить об истории марки Chapurin,— говорит Игорь,— то это ласточкино гнездо, которое было свито в очень ненормальных условиях. Открытие моего первого бутика в Москве совпало с кризисом 1998 года. И у меня был выбор — либо опустить руки, либо кинуться в этот омут и опять же верить своей интуиции. И я тогда победил. Я состоялся — я все-таки был одним из первых, кто открыл собственный монобрэндовый магазин в Москве. Мы были первопроходцами. Мы не знали, ни кто такие байеры, ни что такое франчайзинг — не знали вообще ничего. Но мы постепенно двигались вперед, развивались, открывали новые двери.

По мнению Игоря, жесточайшая конкуренция, в условиях которой была вынуждена развиваться fashion-индустрия в нашей стране, оказала благотворное воздействие на формирование его брэнда и молодого поколения дизайнеров вообще.

— Именно поэтому, я считаю, у нашей марки идеальное качество, у нас культ качества. Клиенты, безусловно, во многом сравнивали русских дизайнеров с западными и не делали никаких поблажек. Мы конкурируем не просто с топовыми брэндами, мы конкурируем с историческим качеством, с домами, которые живут в идеальных fashion-обстоятельствах. Во Франции, в Англии культивируется дизайн, эта индустрия пользуется огромным уважением и поддержкой государства. В России же понятие «дизайнер», как и понятие «модель», означало нечто… грубо говоря, то, без чего можно обойтись. Мы появились в то время, когда у русских людей было довольно пренебрежительное отношение ко всему русскому, советскому. Быть русским дизайнером было странно. Раньше мы ежедневно получали пощечины. И даже если говорить о начале Недели высокой моды как явлении, то русские были не более чем прелюдией к французской, итальянской моде. Я вовсе не жалуюсь, просто говорю о том, какое это было время. Мы пробили эту брешь. Я считаю, что во многом благодаря моему поколению русское общество перестало пренебрегать русскими же людьми. И постепенно мы становились самодостаточными, становились людьми, которые интересны.

Отвечая на вопрос, не возникало ли в таких условиях желание все бросить, Чапурин вновь ссылается на свой фанатизм:

— То ли я был так воспитан, то ли родился таким, но все, за что я берусь, я стараюсь довести до конца. Раньше это стремление было просто маниакальным. Иногда я видел, что надо остановиться и признаться, что не получилось, но все равно давал себе еще один шанс довести дело до задуманного. Я был таким бараном, который упирается в ворота и не понимает, дверь это или стена, но верит, что это все-таки дверь и что она рано или поздно откроется. Сейчас я перестраиваюсь, я стал более лоялен к обстоятельствам, стал больше экономить свои силы.

Сейчас основная трудность, признался Игорь Чапурин, заключается в том, чтобы «удивлять самого себя».

— Когда мне нравится какая-то мысль, когда я чувствую нервное возбуждение и у меня мурашки по коже, я чувствую, что двигаюсь в нужном направлении. И тогда я выключаю свою интуицию и становлюсь дизайнером, развиваю тему. И когда я дожимаю до последней капли свой мозг, думаю: «Браво, Игорь! Ты — молодчина». Я так научился, и я так работаю.

Цена творчества

Индустрия моды — сфера, в которой творчество и финансы взаимозависимы. Вдохновенье здесь, конечно, не продается, и модельеров с мировым именем называют в первую очередь художниками. Но при этом вся индустрия построена на том, чтобы «продать рукопись». О взаимоотношениях креатива и денег Чапурин рассуждает как бизнесмен:

— Я убежден, что время гениев, к сожалению, позади, сейчас время пиара, время экономики, время денег. И ты, как художник, не можешь с этим не согласиться. Коммерческий расчет — это не моя задача, и есть в компании люди, которые должны этим заниматься. Но я понимаю, что могу раскрутиться на всю катушку и зафантазироваться настолько, что разорю дом. Поэтому я реально смотрю на жизнь. Я умею считать деньги. Но это все происходит на фоне очень большой любви к своей команде. Первая моя мысль всегда о том, что у меня за спиной 99 человек, я — сотый. И я отвечаю за этих людей, я знаю их по именам и знаю их судьбы, их семьи, и очень важно, чтобы у них все было хорошо. Когда я вижу, что в нашей команде повышаются зарплаты,— это для меня великое счастье.

О чем бы ни зашла речь — о деньгах или о творчестве, о своем коллективе Игорь Чапурин говорит весьма трепетно:

— Многие сотрудники со мной уже больше десяти лет, это очень большой срок. Это и технологи, и конструкторы, и даже уборщицы, которые бережно относятся к тому, что лежит на полу. Все они отдают мне свою душу, свои знания, тепло своего опыта. У нас команда очень давняя. И я могу гордиться тем, что — может, это некорректно — сейчас у нас в России самая идеальная fashion-команда.

Если говорить об уже достигнутом, то сегодня одежда под маркой Chapurin продается в монобрэндовых бутиках в Москве и Риге. Продукция брэнда представлена в коннерах в Москве, Санкт-Петербурге, Гонконге, Сеуле, Токио и Сан-Лазарро-ди-Савема в Италии. Шоу-румы работают в Париже и Милане. На сегодняшний день дом Chapurin выпускает линию haute couture, линию одежды pret-a-porter, коллекцию мебели и света ChapurinCasa, линию спортивной одежды Chapurinrg. Готовится к выпуску и детская линия ChapurinChild. Есть и ряд задумок на будущее.

— Мы готовим к запуску,— перечисляет Игорь насущные проекты,— вторую линию pret-a-porter, которая должна появиться в регионах. Она будет более доступна, чтобы марку Chapurin могло носить большее количество людей. У нас бюро интерьеров, и один из самых замечательных опытов — ресторан «Весна», совместный проект с Аркадием Новиковым. Мы занимаемся промышленным дизайном. Я горжусь, например, ребрэндингом заводских фасадов компании «Вимм-Билль-Данн» — нам была дана возможность в XXI веке внести нечто свое в старую консервативную архитектуру. Мы обсуждаем с Министерством обороны изменение военной формы почетного караула — ребят, которые встречают почетные делегации. Мы обсуждаем ювелирную линию и линию часов. Кроме того, я мечтаю о том времени, когда мы, как компания, примем решение о запуске своего парфюма.

В общем, в случае Чапурина можно сказать, фанатизм приносит неплохие плоды.

— Можно, конечно, сделать так, как сделал Баленсиага,— закрыть двери дома и сказать: «Мода умерла». Но не думаю, что все бы изменилось, перестань я делать свой дизайн в одежде. Не думаю, что это кому-то поможет,— рассуждает он.— Я хотел высказать свою позицию. Я маниакально верил в то, что fashion-индустрия у нас когда-нибудь появится и все будет так, как на Западе.

ОЛЬГА БЕЛИКОВА. КоммерсантЪ-Деньги

Индустрия Моды

Статьи


Отправить новый комментарий

Содержимое этого поля хранится скрыто и не будет покано публично.
MACH & MACH весна-лето 2018 (77350-MACH-MACH-SS-2018-04.jpg)
Новости
« Апрель 2020  
пн вт ср чт пт сб вс
   
10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      


Новости

Новости
Рассылка: "Новости моды"